История болезни и вторичная социализация

Ситуация неутешительная, а со стороны моего душевного равновессия - крайне критическая. С возвращении отсутствующей в городе всё начала января семьи, прошло меньше суток - желание поделится моими редкими хорошими новостями с ними прожило в разы меньше, минут двадцать. Искренние желание рассказать о них, было убито абортным методом, когда то ещё было в состоянии лелеямого эмбриона; как следствие - вход в ступор с фрейдисткими рисуночками до 4 ночи. Ну это так, латентное.

Утро - как в коммуналке: с претензиями в мой адрес и глухой стеной в ответ. Вопрос, заданный лишь формально, означал упрёк, который впрочем вскоре звучал уже уверенно, самостоятельно и отчётливо. Мои методы неизменны, и, конечно, интровертно тупы - со всем согласиться, лишь бы спасти покалеченное рьяными менторскими запросами умирающее дитя положительных эмоций.
Так, молчаливое утро с десятком внутренних, доводящих до головной боли монологов откинуло меня в аналитические бредни по мотивам недавно освоенного "Социального конструированния реальности" американцев Бергмана и Лукмана.
Говоря по-крестьянски, родителей не выбирают, и первое отношение ребёнка к миру соответствует тому, что исповедовали родители. Но потом налетают черти и наступает вторичная социализация - подросток или даже молодой человек создаёт картину мира так, как этого требуют условия его настоящей жизни - работы, друзей, хобби и др. И эта картина мира, естественно, может не совпадать с предыдущей.

Вторичная социализация нас то и подвела.
Требуется новый рулон крафтовой бумаги и портвейн.